Антипод Жюля Верна
Время войн, катастроф я читал по картам снов,
И на грязных площадях я взывал к толпе...
Но пророк для людей и колдун, и лицедей:
В их глазах я видел страх — страх душой прозреть...
М.Пушкина — В.Кипелов «Пророк»
«Добродушные мечтатели минувших веков воображали себе, что прогресс, в триумфальном своем шествии по арене наших цивилизаций, улучшит как людей, так и учреждения и водворит раз и навсегда вечный мир. В действительности, однако, оказалось, что прогресс, приводя народы в более тесное соприкосновение, вызвал вследствие этого лишь более запутанные столкновения интересов, соответственно увеличивая число поводов и случаев к войне»… (Альбер Робида)
В конце XIX века он сделал множество предсказаний. Так, например, он «увидел» события Первой и Второй мировых войн, взрыв на Чернобыльской атомной станции, гибель множества людей от чумы ХХ века — СПИДа. Предсказал он также возможность создания человека ин-витро, без мучительных для матери и ребенка последствий: герой его книги «инженер-медик Сьюфатен, славный малый, был выращен искусственным путем — в реторте». Его произведения переведены более чем на десяток языков мира, но ни одного вы не найдете на русском. В свое время им зачитывался будущий «вождь мирового пролетариата», и получается, что неизвестно, курица или яйцо было раньше, ведь французский художник-фантаст в подробностях предвидел и события страшного переворота в России 1917 года, и Ленин будто бы действовал сообразно его «сценарию»…
Альбер Робида (Albert Robida) родился 14 марта 1848 года в Компьене (север Франции).
Французский карикатурист, написавший несколько самоиллюстрированных футуристических романов-антиутопий, был кем-то вроде мальчика для битья в глазах тогдашней публики.
Хотя он и является предтечей такого литературного течения, как «паропанк», как и в «дизельпанке» у Робида активно используется электричество: один из его романов называется «Электрическая жизнь». Начав как художник-иллюстратор в одной из французских газет, вскоре он начал писать статьи на злободневные темы, сопровождая их карикатурами собственного пера, а однажды, пытаясь поймать вдохновение, вдруг увидел странное: солдаты, на лицах которых были надеты маски с «хоботами», как у слонов. Быстро зарисовав ускользающий образ, на полях картинки Альбер подписал: «1914». Он думал, что это фантазия воспаленного от бессонницы воображения. Тогда он еще не знал, что именно в 1914, во время Первой мировой войны, будет впервые использовано химическое оружие. Вскоре его 
«видения» участились, и Робида пришлось записывать их. Так стали появляться романы с дикими, по мнению тогдашних читателей, и мрачными сюжетами, в которые не только не хотелось верить, но и о которых не хотелось даже задумываться. Так плохо не может быть! Просто не может быть никогда!
Невзирая на укусы со стороны насмешливой прессы, Робида предсказал танки, линкоры, авиацию, видеотелефоны, дистанционное обучение, дистанционные покупки, домофоны, видеодомофоны, видеодиски, видеотеки, телевидение, реалити-шоу, системы видеонаблюдения (включая концепцию «Большого Брата» под другим названием), химическое и бактериологическое оружие, противогаз, ядерное оружие, техногенные катастрофы, небоскребы, гипсокартон и пробные браки (совместное проживание перед заключением брака). А вот когда во время Первой мировой его прогнозы начали сбываться с ужасающей точностью, злопыхатели языки прикусили. Но… благополучно задвинули пророка в речку Забвения. И то верно: никто не любит правды, да еще и такой.
Любителей «позитиффчика» хватало и в те времена. Читателям и критикам ой как не нравились мрачные пророчества Робида. Им подавай сказочки с хэппи-эндом – как у популярного выдумщика Жюля Верна. Разве приятно смотреть на себя в зеркало и видеть там злобствующего питекантропа, бьющего дубинкой собрата. Вот что писали о творчестве Робида во французских газетах той эпохи:
Газета «Новое время» 31 декабря 1900 года
«Французский писатель-скептик Альбер Робида, опубликовал на свои средства в Парижском издательстве «Сосьете» наделавшую шума в кругах belles lettres, трилогию с собственными иллюстрациями «Двадцатое столетие», «Электрическая жизнь» и «Войны в XX веке».
С последним произведением парижского паникера читатель имел удовольствие познакомиться в приложении к «Ниве», за январь 1899 года. В каждом из трех романов мсье Робина рисует пастозными красками картину грядущих ужасов, один мазок нелепее другого, на радость разрушительным болтунам-декадентам. Вот, изволите видеть: война, в которой принимают участие все цивилизованные государства; вот тесные чадные города, где люди сплюснуты, наподобие паюсной икры в бочке, где даже метры жилищной площади не принадлежат вам; вот чудовищные спруты-государства, где «царствует право тайных канцелярий располагать по усмотрению жизнью граждан и устилать землю их трупами», вот Лондон 1965 года, где число экипажей и лошадей достигло такого количества, что население задыхается от миазмов навоза, вот грядущее падение единственного гения – душа женщины, светоч в хрупком сосуде, осквернена и опоганена в гнуснейших притонах, материнство и детство выставлены на торги. Это вакханалия пошлости и своекорыстия, невиданные прежде болезни, эрозии почв, пересыхание морей, суррогаты музыки и литературы для одномерных заплывших душевным жиром душ, и отравляющие газы – что и вовсе невозможно – ведь любой газ, распыленный над армией или гражданским населением, немедленно улетучится в воздух, но мы надеемся, что в ХХ веке даже огнестрельное оружие станет служить лишь охотникам да коллекционерам. Посмеемся же над траурной фантазией и скажем – месье Робина, оставьте свои страшные святочные сказки старым нянькам. Грядет Великий Двадцатый Век, и новое вино не наливают в старые мехи. Пусть смертоносные выстрелы века XIX навсегда канут в Лету под жизнерадостные пиршественные клики и бескровную канонаду корковых пробок из бутылок игристых вин!»
Умер Альбер Робида 11 октября 1926 года, так и не дожив (может быть, к своему счастью?) до материализации остальных страшных пророчеств. Может, и правда – спички детям не игрушка, а человечество не просто дети, а детеныши, причем злобных обезьян, способное все великие изобретения направлять на погибель друг другу? Может, недаром тот же великий Никола Тесла, «папа» электричества, на закате жизни уничтожил большинство своих гениальных трудов? Жизнь покажет.
Библиография
Le Vingtième Siècle («XX век») (1883)
La Guerre au vingtième siècle («Война в XX веке») (1887)
Le Vingtième siècle. La vie électrique («Электрическая жизнь») (1890)
Французский сайт, посвященный творчеству Альбера Робида: http://www.robida.info/
Художник-предсказатель
«Посредством искусства иногда посылаются нам смутно, коротко такие откровения, каких не выработать рассудочному мышлению», — сказал однажды А. Солженицын.
Его слова самым непосредственным образом относятся к Альберу Робида. Француз Альбер Робида был Писателем-фантастом и гениальным художником. Его творческие прозрения поражают и сегодня. Родился он на юге Франции в 1848 году, 14 мая. Рисовать начал с младых лет. Позже рисовал карикатуры, делал иллюстрации в разных журналах. Был великим путешественником, побывал во всех уголках своей страны, ездил за границу.
В 1883 году в Париже вышла его книга «Двадцатое столетие», спустя несколько лет появилась. «Электрическая жизнь». В этих книгах» он заглянул в будущее и сделал поразительные предвидения, описав «технические чудеса» грядущего века. Робида напророчил чуму нашего века — СПИД, и можно сказать, что он предсказал чернобыльскую катастрофу. Ее прообразом является чудовищная авария, происшедшая на мощной электростанции из-за поломок в большом резервуаре:
«После полудня 12 декабря 1995 года вследствие какой-то глупости, причина которой так и осталась невыясненной, разразилась над всей Европой страшная электрическая буря так называемая торнада. Причинив глубокие пертурбации в правильном течении общественной и глобальной жизни, авария эта принесла много неожиданностей», — читаем на страницах его романа.
Здесь же можно найти и предвидение создания ядерного оружия:
«... Не довольствуясь тем, что электрическая энергия является могущественным орудием производства, ярким светочем, рупором, передающим глас на какое угодно расстояние на суше, на море и в межпланетном пространстве, электричество выполняет, кроме того, еще тысячи других различных обязанностей. Между прочим, оно служит в руках человека также оружием — смертоносным и грозным оружием на полях сражений...»
Всем в мире известно, что это «смертоносное и грозное оружие» было впервые изобретено в России, и сам же его создатель, А. Сахаров, которого записывают сейчас в пророки XX века (речь о нем, его высказывания приводятся и на страницах нашей книги), предостерегал от страшных последствий его использования во зло…
Французский пророк-писатель Робида как бы предвосхитил и взрывы атомных бомб в японских городах Хиросима и Нагасаки. В произведении «Часы минувших веков», которое увидело свет в 1898 году, Робида рассказывает о создании «бомбы величиной с горошину способной уничтожить целый город. Это изобретение, предвидел он, сделает некоторых политиков жестокими, что приведет неминуемо к «великому бедствию» и «великому ужасу».
Однако есть на страницах его пророческих произведений и оптимистические предсказания.
В конце концов, опомнившись от великого ужаса, люди создадут «Великий Совет предохранения от ошибок прошлого без политиков». Уцелевшая часть человечества извлечет уроки из трагического прошлого.
«...Род человеческий, уцелевший и не погибший, по крайней мере, полностью, наконец-то облагоразумился. Человек вышел из великого бедствия и стал шествовать по бороздам, проведенным его предками», — пророчествует великий француз.
В том же научно-фантастическом романе «Электрическая жизнь» он говорит о последствиях чудовищной эксплуатации природы, загрязнении окружающей среды вследствие промышленного развития:
«...Нашим героям наконец-то удалось вдохнуть в себя чистый воздух, не загрязненный дымом чудовищных заводов и фабрик. Здесь можно было дать полный отдых мозгу и нервам, почувствовать счастье и вздрогнуть от радости жизни!»
Он нисколько не ошибся, предсказав, что у людей XX столетия быстро будет изнашиваться нервная система. Правда, старение моментальное, по Нострадамусу, переносится на 2088 год. Причиной старения, по Робиду, будет служить как сверхбыстрый темп жизни, так и экология:
«Из-за лихорадочной поспешности жизни XX века люди быстро будут стариться: в 45 лет станут выглядеть как 70-летние. Омоложение будет происходить под особыми колпаками...»
«...Лихорадоточие — спешное существование среди загрязненных дымом чудовищных заводов и фабрик — заставит бежать человека от всего созданного им в поисках тишины и глотка воздуха…»
Есть у Робида предсказания о больших возможностях химической науки, с помощью которой будет восстанавливаться плодородие в почве. Для стимуляции всхожести и роста семена будут подвергаться электрообработке.
Предсказал он также возможность создания искусственной пищи, и не только: он «увидел» внутренним своим взором человека, одаренного даром прозрения, возможность создания искусственного человека! Герой его книги «инженер-медик Сьюфатен, славный малый, был выращен искусственным путем — в реторте».
Его рисунки, которые ему подсказывало его провидческое воображение художника, также демонстрировали достижения техники предстоящего века, которые воплотились в жизнь в нашем столетии. Это были громадные воздушные корабли, изображения метрополитена, телефоноскопа, фонографа, орудий химической артиллерии, подводных броненосцев и торпед.
Своим гениальным умом писателя и художника-провидца, данным ему от Бога, он прозрел создание строительных материалов, из которых будут сооружаться жилища горожан будущего. Он предсказал, что дома будут возводиться из искусственного гранита и стекла с использованием «огнеупорных пластмасс и трубчатого алюминия».
Непременным атрибутом каждого дома, по его предсказаниям, должен был стать телефоноскоп (телевизор и телефон), включаемый при помощи; кнопки, с помощью которого можно будет слушать «телегазету» с новостями. Телефоноскоп даст возможность, предугадывал он, «навещать родных и быть в гостях, не выходя из дома», в котором не будет такого помещения, как кухня, так как можно будет заказать готовые обеды с помощью телефоноскопа или питаться концентратами в виде пилюль. Видимо, наподобие тюбиков с искусственной пищей, которые впервые начали использовать наши космонавты на борту космического корабля.
Что касается конкретных предсказаний художника о России, так это приход к власти коммунистов. Один из его героев, Роберо Лафокард, говорит:
«Коммунисты, которые завладеют властью, быть может, грубо и не совсем на законных началах ниспровергнут старый порядок.
Все руководство страной будет осуществляться людьми из особого Центрального комитета, и половина собственного населения будет посажена», — пишет он, явно предсказывая страшные процессы 1937 года.
По свидетельству сестры В.И. Ленина, М.И. Ульяновой, в домашней библиотеке их семьи была книга «Часы минувших эпох», принадлежащая перу Альбера Робида, и будущий вождь мирового пролетариата любил читать ее и рассматривать в часы досуга.
По предсказаниям французского прорицателя, революция в России должна была произойти после войны в Европе в 1924 году. Несмотря на то, что несколько ошибся в точности исполнения греков, он все же стал свидетелем осуществления своих пророчеств о мировой войне (первой) и последовавшей за ней революции 1917 года в России.
Есть в его книге «Часы минувших эпох» и такие строки:
«Позади каждой эпохи видна новая, позади каждого поколения уже слышны шаги последующего, которое выступит на сцену, когда наступит его час на глазах вечности».
Прошлое перетекает в настоящее и будущее, будущее становится прошлым. Так совершается круг вечности бытия на Земле, сегменты которого дано прозревать избранным — пророкам.
С сайта «Великие пророки о России» http://bibliotekar.ru/proroki/6-3.htm
Опасные шутки Альбера Робида
Юмор, не понятый Лениным
Первая же фраза книги заставляет поежиться: «Несчастный случай с большим резервуаром электричества под литерой N... Вследствие какой-то случайности, причина которой так и осталась невыясненной, разразилась над всею Западной Европой страшная электрическая буря... Причинив глубокие пертурбации в правильном течении общественной и государственной жизни, буря эта принесла с собою много неожиданностей...».
Чернобыль... «Свободный ток сорвавшегося, если можно так выразиться, с цепи электричества – грозной могущественной стихийной силы, которая с негодованием лишь подчинялась человеку, дерзнувшему наложить на нее свою властную руку, – охватывал теперь вихревыми своими струями приблизительно пятую часть Европы и беспощадно свирепствовал на всем этом протяжении».
И дальше: «Геройское мужество инженеров и нижних чинов электротехнического поста в №28... Захватив свободный ток, отвели его в соответственный резервуар. Помощник старшего инженера и тринадцать рядовых пали жертвами служебного своего долга, но зато электрическая буря прекратилась и новых катастроф более уже не предстояло впредь до следующей ближайшей несчастной случайности».
Читали мы и более красочные картины того несчастья, да только есть разница: все описывали то, что уже случилось, а этот автор рассказал о том, что предстоит. И опубликовал в прошлом веке. На две с половиной сотни лет позже своего соотечественника Нострадамуса, но конкретнее, будто сам побывал в мрачном будущем и вернулся.
Сто с лишним лет назад, в 1894 году, издана в Петербурге книга, которая кажется мистификацией, но в руках у меня оригинал. Текст и рисунки в книге «Двадцатое столетие: электрическая жизнь» А.Робида, перевод В.Ранцова. Книга дозволена цензурой и выпущена в Санкт-Петербурге, в типографии братьев Пантелеевых.
Пометы свидетельствуют, что погуляла книжка по рукам. Купил я ее случайно двадцать с лишним лет назад в московской писательской лавке на Кузнецком мосту. И тогда задумал: доживу до столетия книги (а время пахло лагерем), напишу о ней. Вроде б смешной юбилей: сто лет переводу, но перевод с судьбой России связан. Когда купил, Чернобыля не предвиделось, да и разве мог прийти в голову такой оборот событий?
Теперь вижу: в дате взрыва автор раритета ошибся почти на 30 лет, да и не Чернобыль в книжке главное. Ясновидец (английское seer лучше, ближе к пророку) в разных сферах оказывается прав. Преждевременно и несправедливо забыт историей Альбер Робида.
Он родился в 1848 году в провинциальном французском городишке. Ему было три года, когда появился первый роман Жюля Верна. В юности служил в нотариальной конторе своего отца. Старик был уверен, что дело перейдет в надежные руки. Между тем, Альбер вел себя вовсе не так, как надлежит степенному нотариусу в маленьком городке, где все знают друг друга.
Хохмач, сказали бы теперь, он сидел в конторе у открытого окна и отпускал шуточки прохожим, подчас отнюдь не безобидные. В кафе, напротив конторы, он посылал бумажных голубей, скатывал шарики из обрывков юридических документов, из рогатки стрелял по тарелкам и затылкам посетителей. Когда на него обращали внимание, он строил гримасы или пародировал манеры. А то, к негодованию субъектов, мгновенно рисовал на них карикатуры и швырял из окна.
Альбер не ценил сделанного и уж никак не думал, что клочки бумаги, выброшенные им из окна, через некоторое время будут дорого цениться на аукционах. Отец же тогда выходил из себя от этих проделок. Степенные граждане возмущались и призывали на помощь полицию. Но хохот людей, окружавших пострадавшего, обычно сводил конфликты со стражем порядка на нет.
Не понимал старый нотариус, почему Альбер сделался нестерпимым. А дело было в том, что у сына созрело решение сменить занудный отцовский нотариат на рискованную карьеру художника-карикатуриста. Подобно множеству молодых искателей удачи, он направил стопы в Париж. Знал ли Робида, что он повторяет шаги Жюля Верна? У знаменитого фантаста была та же наследственная адвокатура, та же погоня за славой и бегство в столицу.
Была между ними и разница: Жюль Верн слыл человеком-системой, а Робида – легкомысленным, увлекающимся, методический труд был не его уделом. К счастью, ему не пришлось преодолевать особых трудностей. Робида сравнительно легко стал популярным карикатуристом, его рисунки печатали многие газеты и журналы. В самый расцвет французской живописи и графики, когда гениев вокруг него было пруд пруди и среди них такой мастер гротеска, как Гюстав Доре, Робида сумел выработать свой стиль, сдержанный и точный. Он стал узнаваем читателями.
Но и рисунки в газетах ему со временем наскучили. Он начал иллюстрировать книги маститых авторов, и скоро вышли новые издания Сирано де Бержерака, Свифта, Фламмариона с графикой Робида. Кажется мне, что именно Камиль Фламмарион и его популярные труды по астрономии тоже завлекли художника в мир науки. Но ирония его не исчезла.
Больше того, постепенно к гротеску стала прибавляться фантазия. Робида начал даже сочинять полушутливые тексты – комментарии к своим рисункам. Сначала он с легким, я бы сказал, пиететом стал делать пародии на романы Жюля Верна. Печатал их отрывками в периодике. Получилось ровно сто частей, связанных в нехитрый сюжет, эдакая пародийная коллекция рисунков, изображающих то, что фантасты усматривают в будущем веке. Жюль Верн сделал тему популярной, и для книги Робида нашелся издатель. Сто частей разделили на пять небольших книжек, и они вышли: «Король обезьян», «Вокруг света за 80 дней», «Четыре королевы», «В поисках белого слона», «Его величество правитель Северного Полюса» (Париж, 1882).
Сатирик в душе, Робида, в отличие от великого фантаста, не очень увлекался мифами утопистов. Верн в своих проектах был серьезен, Робида узрел в будущем большую карикатуру на настоящее. Мне кажется, я вижу, как весело ему работается. В восьмидесятые годы прошлого века он опубликовал сперва пятьдесят статеек с собственными иллюстрациями, затем собралась книга «Двадцатое столетие». За ней тем же методом была сделана «Электрическая жизнь» и еще одна: двести отрывков в журнале «Карикатура» под названием «Война в ХХ-м веке». Русский переводчик Ранцов раздобыл всю трилогию и сжал в одну книгу, соединив названия первых двух.
Когда Альбер Робида оказался на виду, его пригласили заняться оформлением Всемирной выставки 1900 года. Неожиданно вместо фантастики, которой от него ждали, художник воссоздал на выставке уголок старого Парижского квартала, введя в него фигуры Мольера и других старых писателей. Получился ироничный взгляд в прошлое, пополам с печалью об уходящей навсегда эпохе.
Итак, автор – в науке полный дилетант, в искусстве – художник-самоучка, а писатель вообще никакой. Прогнозирование будущего – его хобби. Книгу можно считать фантастикой, жюльвернообразной беллетристикой. Или – социальным, научным прогнозом, причем насыщенным черным юмором. Зависит от угла зрения, под которым станете в нее вчитываться. Много в ней формулировок, знакомых, как зубная боль. Нам это твердили в вузах, на кафедрах научного коммунизма.
«Старый мир обречен на слом», – говорил Ленин во множестве вариантов. Но это – цитата из Робида. Революция, насильственное перераспределение богатства, послереволюционные катаклизмы – все это у Робида, в отличие от Маркса, зримо, нарисовано на картинках и даже указано, когда что будет. Откуда взяться лозунгу, что рай есть Софья Власьевна плюс мадам Электрификация? А радио как газета без почты и расстояний? А из всех искусств для нас важнейшим является, извините за выражение, кино? Все это многократно обыгрывается в «Электрической жизни».
Сопоставим: в конце августа 1893 года двадцатитрехлетний молодой человек по фамилии Ульянов перебрался из Самары в Петербург, устроился помощником присяжного поверенного («легальное прикрытие революционной деятельности», как написано в официальных биографиях). Бегал по книжным лавкам и библиотекам, искал для кружка единомышленников полезную литературу.
7 ноября (Боже, опять совпадение!) 1893 года книга «Двадцатый век: электрическая жизнь» без проблем дозволена в Петербурге цензурой и через месяц с небольшим вышла. Издана эффектно, продавалась везде и рассылалась бесплатно подписчикам популярного тогда журнала «Вестник иностранной литературы» в качестве французской изюминки. О книге говорили все, в первую очередь молодежь.
Доказательств прямых не имею, но бьюсь об заклад, что книгу Альбера Робида о будущем любознательный молодой человек, сосредоточенный на утопиях, не мог не приметить. Иронии автора не понял точно также, как не понял универсальности сатиры Щедрина. Прочитал «Электрическую жизнь» внимательно и полезные мысли запомнил. Своих у провинциала-недоучки еще не было, а светлое будущее, которое его волновало, выглядело гораздо зримее и веселее у Робида, чем у наукообразного Маркса. И почему тянуло начинающих юристов от хорошей профессии в сомнительные фантазии?
Предсказал Робида революцию, правда, ошибившись на пять лет: она происходит в 1922 году. Хаос и беспорядок наступают после революции, но не смог автор себе представить масштаба и фанатизма разрушителей. В книге точно описано, как быстро зажирели пришедшие к власти. «Известный революционер... – пишет Робида, – нажив себе во время революции кругленький капиталец, вернулся к более здравым идеям и живет теперь доходами с собственных движимых и недвижимых имуществ... поглядывая с благодушной, но слегка насмешливой улыбкой на развертывающуюся перед духовными его очами нескончаемую вереницу человеческих заблуждений».
Впрочем, смены власти начинают после революции происходить периодически. Осуществилось и мрачное предвидение Робида: государство захватило «право располагать по усмотрению жизнью граждан и устилать землю их трупами».
Альбер Робида умер в 1926 году, успев проследить по газетам за той самой революцией, которую предсказал, и ее первыми последствиями. Что думал он, увидев, что оказался прав? Или, может, реализация прогнозов вовсе его не интересовала? Узнать это нам не дано. Во Франции, не говоря уж о России, быстро забыли когда-то прошумевшего семидесятивосьмилетнего чудака, художника с инженерным умом, пессимистического оптимиста.
Гены как рыночный продукт
Какой бы наивной ни показалась нам, проглотившим уйму современного чтива, фабула «Электрической жизни», это все-таки роман на триста страниц. Как пишут авторы статьи об Альбере Робида в «Энциклопедии фантастики» Джон Клют и Питер Николс, «тексты упомянутых его работ, вообще говоря, не выдающиеся». Эти два критика хвалят его рисунки пером и пастелью.
Действительно, сюжетная линия сделана Альбером Робида банально, но, думается, не случайно. Автор стремится, связав происходящие события не обязательной канвой, не отвлекать нашего внимания от предупреждений о будущем. А будущее выглядит пародийно. Разумеется, все великие изобретения, включая и упомянутую выше огромную разрушительно-созидательную силу, принадлежат главному герою, который, как и сам автор, француз.
Сквозь книгу проходит эдакий собирательный образ Эдисона-Эйнштейна-Мамонтова-Сахарова. Филоксен Лоррис, «специалист по всем отраслям знания», которого сделали членом всех академий и научных институтов, а также кавалером многочисленных орденов как старой Европы и зрелой Америки, так и юной Океании. У него есть даже титул князя Тифлисского в Закавказье. Недавно в Париже пытался я по описаниям найти шикарный дом Лорриса в квартале Сан-Уаз, но не смог. Видимо, конкретный дом Робида вовсе не имел в виду.
Лоррис – конечно, гений, но не банальный отрешенный от жизни чудак, типичный для фантастики, а крупный и властный организатор, «туз из тузов современной научной промышленности», умеющий делать деньги и вкладывать их в грандиозные предприятия, бизнесмен. Как истый француз он не упускает случая для мирских наслаждений. Переводчик много потрудился, даже перестарался, переведя франки в русские купюры, и француз-миллионер Лоррис в Париже расплачивается рублями. Впрочем, может, это тоже было пророчество, основанное на визите русской армии в Париж в начале века и, к счастью, пока не повторившееся?
Сын гения Жорж, пристроенный папой в поручики химической артиллерии, хотя и кончил университет, но остался лентяем и прожигателем жизни. Отец хотел бы сделать его директором двухсот своих заводов, а сын обвиняет папашу в том, что тот все уже придумал, создал и тем обрек следующее поколение на лень. Типичные наши проблемы с детьми – еще одна угадка французского утописта.
Для исправления рода мудрый и рациональный отец хочет женить сына научным методом и получить четырех внуков: химика, естествоведа, врача и механика, а промежуточное звено (то есть Жоржа) считает несостоявшимся, «не имеющим ценности рыночным продуктом».
Дабы женить сына, он отбирает девицу «с мозгом строго научного типа», обладающую «высшими научными докторскими дипломами». Сын отказывается. Тогда отец предлагает ему другую невесту, представительницу трех поколений математиков, тридцати девяти лет от роду, обладающую дипломами докторов медицины и права, которая к тому же (для полного счастья молодого человека) «архидоктор соцнаук» (вот откуда у Ленина его любимое словцо «архи»).
Поскольку автор француз, во многих сценах присутствуют амуры: любовь, скандалы на почве ревности. В процессе чтения становится ясно, что Робида недолюбливает женщин, и любой психоаналитик найдет в тексте тайные проблемы, связанные с самим автором «Электрической жизни». Его героини вульгарны, злы, ругают мужей, не живут с ними или пребывают в предразводном состоянии. Семейные сцены протекают между двумя фонографами, принадлежащими мужу и жене, когда самих супругов вообще нет дома.
Один из героев Арсен Маретт сочиняет трактат «История неприятностей, причиненных мужчине женщиной с периода каменного века и по сие время». В этом сочинении он в новом ракурсе переписывает всю человеческую историю, на которую, по его мнению, слишком повлияла женщина. При этом великий ученый Лоррис и его друг Маретт сделали открытие века. Оно гласит: конфликты с женами способствуют научным успехам мужей, не давая им погрузиться в дремоту спокойствия и поставляя нервной системе возбуждающие импульсы.
Думает Робида о том, как усовершенствовать процесс женитьбы: «Каждая семья обладает определенным духовным капиталом, служащим как бы резервуаром для потомства». Многое зависит от случая, говорит автор, но природа вынуждена черпать только из капитала, собранного предками, поэтому необходима величайшая осмотрительность при заключении брака, чтобы избежать «атавистических влияний».
На фоне такой серьезной брачной доктрины Лоррис-младший звонит по фоноскопу, то есть видеотелефону. Едва контакты смыкаются, Жорж видит на экране все, что происходит на другом конце провода. Естественно, он разглядывает девушку, ее носик, глазки, изящную ножку под столом, а она, не ведая, что ее разглядывает чужой человек, элегантно читает за столом в своей комнате в Швейцарии. Мама ее поехала на метро (на пневматическом поезде) в Париж купить новую розовую шляпку.
Само собой, девушка (ее зовут Эстелла Лакомб) оказывается будущим молодым инженером, слушающим по фонографу лекции из Цюрихского университета. Для углубления образования она берет дополнительно частные фонографические уроки. Остался один пережиток прошлого: экзамены все еще надо сдавать не по фоноскопу.
Дочь смущена знакомством, а маменька (тоже пренеприятная женщина) быстро смекает, что этот контакт выгоден и поможет папочке продвинуться на лучшую должность. Во сне мать уже встречается с самим Филоксеном Лоррисом, и он дарит ей новейший электрический прибор для увеличения зарплаты служащим. Неплохое изобретение, оно и сейчас бы сгодилось!
Постепенно эмансипация в романе достигает максимума. «Женщина работает теперь рядом с мужчиной, как мужчина, столько же, сколько мужчина, – в конторе, в магазине, на фабрике и на бирже», – сперва сообщает Робида. Женщина выступает в качестве мужчины и вместо мужчины. Она победоносно вытесняет мужчину в политической сфере. Предводительница женской партии Луиза Мюш становится министром внутренних дел Франции, и в стране начинаются решительные перемены. При этом, показывает Робида, женщина теряет обаяние, мягкость, тепло и сексуальную привлекательность.
Как результат, для противовеса появляется «глава мужской партии, организовавший грозную оппозицию женской партии». Члены мужской партии не против женщин, они против чрезмерных притязаний, предъявляемых женщинами. Для спасения пола, противоположного прекрасному, в романе создается «Лига эмансипации мужчины». Но остановить процесс эмансипации женщины не удается. Нет, в чувстве юмора Робида не откажешь. В конце концов эмансипация так преуспевает, что возникает отдельная женская биржа, и таким образом экономика Франции разделится на мужскую и женскую.
Не без иронии Робида рассказывает историю посредственной актрисы Сильвии, которая вдруг ощутила в себе силы медиума и стала вещать с экрана, излечивая людей «медиумической энергией» – эдакий Кашпировский в юбке. Иногда она приглашала на сцену умерших писателей: Вольтера или Гюго, которые читали собственные стихи, «свидетельствовавшие, что гений их продолжает совершенствоваться и в загробной жизни».
Инженер-медик Сюльфатен, умеющий извлекать из своей деятельности по омолаживанию стариков большой доход, решает жениться на медиуме Сильвии, чтобы она втайне вызывала ему тени гениальнейших умов прошлых веков, а он знакомил бы их с современной технологией, от чего могли б произойти новые открытия, которые он будет использовать. Получается вариант почище чичиковского, – такой своеобразный семейный бизнес на базе мертвых душ. При этом, ревнуя Сильвию, Сюльфатен помещает в ее доме «миниатюрные и совершенно незаметные фотофонографические приборы... облегчающие щекотливое дело тайного надзора».
А Жорж, сын великого изобретателя, не столь прагматичен, как отец, и, влюбившись старым способом в Эстеллу, делает ей предложение. Автор «Электрической жизни» утверждает, что к середине ХХ века свадебное путешествие заменится обручальным, до свадьбы. За время досвадебного путешествия молодые люди лучше узнают друг друга. А для покоя родителей обручальное путешествие проходит в сопровождении пожилого доверенного лица, неотлучно находящегося при молодых. По возвращении достаточно одному из обрученных прислать нотариальное заявление, чтобы предположительный брак был отменен. Благодаря обручальным путешествиям, пишет Робида, число разводов значительно уменьшилось. Его бы устами мед пить!
И когда Жорж отправляется в обручальное путешествие со своей невестой, Робида делает второй шаг в сюжете, сегодня вполне отработанный фантастами, а тогда оригинальный. Из придуманного им будущего он отправляет героев назад, в настоящее, в жизнь, которая повседневно окружала автора. Тут сатирический талант автора разворачивается на реалистической почве, ибо настоящее – это особые зоны в будущем, в которые прогресс не проникает.
Законом постановлено сохранять эти территории в неприкосновенности. Из них изъято научное и промышленное движение. В них старая жизнь, тишь и благодать. Даже газеты отсутствуют. И «все переутомленные электрической жизнью малокровные интеллигенты» ищут там спасительного отдыха, почитая высшим удовольствием прокатиться на дилижансе.
В сущности, никакого предвидения тут нет. Первый национальный парк в США был создан за два десятилетия до того, как Робида опубликовал свои пророчества, и об этом, конечно, писали французские газеты. Важней другое: такого контраста между технологией и дикой природой, между черным дымом из труб и каплей росы, висящей под листом ландыша, тогда еще не было, и рисуемые автором картины более соответствуют нашему времени, чем тому, в котором он жил.
Жорж с невестой беспечно путешествуют. Но, оказывается, обручальный вояж тоже записывается для отца, который был против брака своего сына. Отец хитростью вызывает сына из обручального путешествия. Сына призывают в армию.
Человеколюбивая война
Другой чрезвычайной важности прогноз Робида: о войнах следующего, то есть нашего века.
Война, когда вышла книга, не предвиделась. Первая мировая началась через двадцать лет, а вторая – через полвека. Робида рассказывает, как мир содрогнулся. Готовятся химическая артиллерия и наступательные медицинские войска с удушающими снарядами, команды при насосах с ядовитыми газами и при воздушных торпедо. Не ракеты ли? Гениальный изобретатель превращается в инженер-генерала химической артиллерии.
Несколько раньше я упомянул про деление мира на три части, включая Океанию. Идея периодических войн между ними, придуманная французским художником, дала толчок другой утопии, сочиненной Джорджем Оруэллом, который в молодости жил в Париже и веровал в коммунистические идеалы. «1984» писался, когда будущее, согласно Альберу Робида, наступило, и Оруэллу пришлось сдвинуть время еще на тридцать лет. Многое к тому времени стало реальностью, судя по первой в мире стране осуществленной утопии, но технические, а главное, социальные придумки Робида пригодились Оруэллу: тайная любовь, всевидящие экраны в домах, доносительство.
Прогресс не приведет к совершенствованию моральных качеств личности, – приходит к выводу автор прошлого столетия. «Добродушные мечтатели минувших веков, – пишет Робида, – воображали себе, что прогресс, в триумфальном своем шествии по арене наших цивилизаций, улучшит как людей, так и учреждения и водворит раз и навсегда вечный мир. В действительности, однако, оказалось, что прогресс, приводя народы в более тесное соприкосновение, вызвал вследствие этого лишь более запутанные столкновения интересов, соответственно увеличивая число поводов и случаев к войне». Человечество, посмеиваясь над антиутопистами, добровольно затягивает себя в омут, и ничего с этим не поделаешь.
Написано будто сегодня, но так рассуждал политический мудрец Робида. «...Старинная поговорка, – пишет он, – «Если хочешь мира, готовься к войне», – оказывается теперь справедливой более чем когда-либо». Для обеспечения внешнего мира необходимо держать армию во всегдашней боевой готовности и тщательно охранять свои пределы с сухого пути, с моря и со стороны атмосферы. Для того, чтобы военная машина пребывала во всегдашней готовности ежечасно и ежеминутно проявить всю свою энергию по первому востребованию, или, точнее сказать, по сигналу, поданному нажатием электрической кнопки в кабинете военного министра, необходима тщательнейшая детальная отделка всего военного механизма и содержание всех его частей в полнейшей исправности».
Военные соображения в государстве важней всех остальных. Война подгоняет науку. «Миниатюрной бомбой величиною с горошину можно взорвать на воздух целый город с расстояния в двадцать верст». И бесконечные перевооружения, описанные в книге, сопровождаются подсчетами, во что обойдется это налогоплательщику и как ухудшится жизнь населения. Детально описав самые гнусные способы массового уничтожения людей за полвека до происшедшего в действительности, автор в отчаянии восклицает: «Да здравствует прогресс!».
Как известно, противогаз появился во время Первой мировой войны. Но, в отличие от рембрандтовской богини войны Беллоны, висящей в музее Метрополитен в Нью-Йорке, Беллона Альбера Робида в противогазе, с длинным списком взрывчатых веществ, удушающих и парализующих газов, который она держит в руке. Робида надевает еще не существовавший тогда противогаз на каждого солдата. Он в «каске с раздвижным забралом, закрывающимся при производстве химических операций с ядовитыми веществами». И даже «резервуар кислорода с эластичною трубкой».
Угадал дату второй войны Робида. Когда печатал отрывки книги в периодике, указал, что всеобщая война произойдет в 70-е годы, а в книге изменил дату, перенеся войну в 40-е. Описания войны настолько современны, что опять думаешь о мистификации, например, когда речь идет об артиллерии, напоминающей «катюши».
Успокаивает ошибка: не германские нацисты начинают оккупацию Европы, а китайцы. Китайский инженер-мандарин нацеливает орудия на Париж. Победа Запада достигнута под руководством «престарелого фельдмаршала Заговича, бывшего генералиссимусом европейских вооруженных сил, отразивших в 1941 году великое китайское вторжение и уничтоживших после восемнадцатимесячных битв в обширных равнинах Бессарабии и Румынии две армии Средиземного царства, в каждой из которых насчитывалось под ружьем по семисот тысяч человек, снабженных военными приспособлениями, гораздо более совершенными, чем все, что имелось тогда в Европе».
Холодок пробегает по спине. Робида ошибся, проигнорировав агрессивность России, а ведь именно она стала угрозой человечеству во второй половине XX века. Дай-то Бог, и угроза инженер-мандаринов обстрелять Европу оттянется во времени, а может, и не произойдет. Впрочем, эксперты отводят Китаю ведущую роль в политических играх XXI века. Когда война заканчивается, в романе появляются энергичные темнолицые люди в военной форме из Южной Америки. Они говорят Лоррису: «В интересах обеспечения мира мы желали бы приобрести партию новоизобретенных пушек». И Европа, на погибель себе, вооружает обе воюющие стороны, получая гигантские барыши.
Герой романа заявляет: «Науке, как вы тогда убедитесь, удастся еще раз радикально преобразовать войну и сделать ее кроткой и человеколюбивой, а не варварски истребительной». Армии можно упразднить, боевые медики пойдут в атаку, пользуясь средствами, укладывающими армии противника в лежку, после чего надо лишь продиктовать хворому врагу условия мира. А если необходимо, правительство тайно прибегает к «репрессалиям» – необнаруживаемым смертоносным веществам. Или к «миазмам», вызывающим эпидемии. Созданы даже миазмы злословия и клеветы. Это для врагов.
А для своих граждан – выведен микроб здоровья. Робида знает цену словесной пропаганде, и населению прописывается «спасительное национальное лекарство» в виде инъекций. В другом месте Робида называет это лекарство «патриотическим». Сенат постановил: «Прививка национального и патриотического лекарства обязательно предписана раз в месяц всем французам, начиная с трехлетнего возраста». Словом, «медицинская война» окончательно преобразит военное искусство.
Гениальный изобретатель миазмов и патриотического лекарства Филоксен Лоррис оказывается в глупом положении, когда на торжествах в его доме все именитые гости из-за рассеянности его помощника, плохо закрывшего кран в лаборатории, оказываются зараженными какой-то болезнью, к счастью, конечно, не смертельно.
«Показывая язык прогрессу»
Робида предсказал численность населения Парижа в одиннадцать миллионов, ошибившись на один миллион, при этом отметил рост в нем азиатской и африканской рас. Он предвидел строительство небоскребов из стали и стекла со светящимися маяками на крышах. За десяток лет до первого полета братьев Райт в книге показано развитие авиации, включая воздушные такси-вертолеты, линии прямого сообщения между городами всего мира.
Робида, никогда не взлетевший и на три метра от земли, очень точно описывает наше состояние во время межконтинентального полета. Автор несколько увлекся и перенес весь транспорт с земли в воздух, чем создал неимоверный хаос и бесконечные крушения над городами. Даже трехлетние дети сами управляют воздухоплавательными аппаратами. К космосу же Робида равнодушен. Да, до других планет добрались, связь с ними есть, но это его мало интересует: интересы Альбера Робида вполне земные.
В связи с перенаселением пяти материков в бесполезном до сих пор Тихом океане строится новый материк. За столетие до «Джерассик парка» сообщается о воскрешении первобытных животных, птиц и рыб. Детей научились производить в пробирке. Причем преимущество людей, полученных искусственно, в том, что они не несут за собой груз генетических дефектов, а их мозг полностью открыт для развития логическим путем. Кроме того, человек из пробирки не боится болезнетворных инфекций.
Легко предвидеть чудовищное загрязнение окружающей среды, что Робида и сделал. Труднее – энергию, которая станет всеохватывающей. А у него «электрическое сообщение по сети всемирных проводов», телеэкран, который он называет телепластинкой, почту заменили фонографические клише – то есть, попросту, факс. Библиофилы превратились в библио-фонофилов и собирают фонокниги, а музыка на дому имеется «даже в постели, без оркестра». От диких звуков современной поп-музыки, усиленных динамиками, у Робида заболела голова за сто лет до появления музыкальной стереоэлектроники: «Такое до сумасбродности громадное потребление музыки... Музыка эта визжит и скрипит; отдельные ноты словно цепляются друг за друга».
Робида придумал коммерческую рекламу по телевизору, столь популярную в сегодняшнем мире, платное кабельное телевидение. Мимоходом автор прошлого века сообщает детали нашей жизни во второй половине двадцатого: «Даже и в тех случаях, когда даются самые удачные и блестящие пьесы, – говорит он, – нынешние театры оказываются зачастую почти совсем пустыми, так как благодаря телефоноскопам можно следить за представлением, не выходя из дому и даже, пожалуй, не вставая из-за стола». Робида предложил захиревшему театру Мольера продавать телеабонементы, и театр продал их четыремстам тысячам телезрителей. Походя автор предложил модернизировать классику на сцене, чем успешно стали заниматься режиссеры уже в нашем веке.
Помните в записной книжке Ильфа? «В фантастических романах главное это было радио. При нем ожидалось счастье человечества. Вот радио есть, а счастья нет». За полвека до этого, предчувствуя, что такое будет, Робида изо всех сил, но безуспешно цеплялся за жизнь без перемен. Впрочем, развитие социалистических идей в конце века было настолько модным, что они все же повлияли и на нашего скептического прогнозиста.
Он пообещал читателям, что кухонь в домах не будет, поскольку это не выгодно с точки зрения разумной политической экономии. У людей абонементы в Главную акционерную компанию рационального продовольствия, из которой они будут получать готовые обеды, завтраки и ужины через посредство особой системы труб и трубочек. Или, может быть, это пародия на Общепит?
«Сливочное масло из нефти, – перечисляет Робида. – Питательные вещества из каменного угля. Фабрикация химических вин и молока. Минеральная мука. Искусственный маргарин. Перегонка всяких отбросов». Появляются «фармацевтические рестораны», где кормят пилюлями. Некоторые герои романа активно протестуют против еды, приготовленной кулинарными инженерами, предпочитая старомодных кухарок из глухой деревни, которых почти не осталось.
Быстро забываются звезды второй величины, однако есть среди них писатели, которые дали импульс другим. К таким, без сомнения, отнесем Альбера Робида. Им запущены идеи, заимствованные потом многими фантастами. Инженер Гарин – двойник инженера Лорриса, с которым Алексей Толстой познакомился в эмиграции в Париже.
Кажется, книга Робида «Часы столетий», опубликованная в 1902 году, – самая ранняя о путешествиях во времени. Идея эта использована потом Филиппом Диком в фантастическом романе «Назад по времени», Брайоном Алдиссом в романе «Возраст» или, скажем, Мартином Амисом в «Векторе времени».
Робида кратко замечает, что банкир Понто организовал строительство «большой электропневматической трубы заатлантического сообщения между Францией и Америкой». Из этих нескольких строк советский писатель Александр Казанцев, сменив французов на советских героев труда, вытанцевал толстый роман «Арктический мост». Поэт Свен Биркертс заимствовал название «Электрическая жизнь» для книги эссе о современной поэзии.
Не раз попадалась нам в фантастике идея влияния предка на потомка, подробно описанная Альбером Робида. Много сказано о перебросе масс тепла и холода между полюсами и экватором. Он издевался над гигантскими стройками коммунизма за полвека до их осуществления. Десяток идей я насчитал у сатирика, которые ждут своей реализации, так что политическим маньякам надо его книжку изучить.
О будущем искусства художник Робида не смог сказать ничего оригинального. «Место прежней живописи: робких художественных попыток разных Рафаэлей, Тицианов, Рубенсов, Давидов, Делакруа, Дюреров и других пионеров искусства, – заступила сперва фотоживопись, представлявшая собою по отношению к ним уже громадный прогресс. Нынешние фотоживописцы должны будут, однако, в свою очередь стушеваться перед завтрашними фото-никтомеханиками».
Гуманитарное образование потеряло практическую ценность, и все идут в инженеры. Инженерный крен начинается с 12-летнего возраста. Ум и знания будут способствовать развитию циничности. Гениальные технические изобретения пойдут на то, чтобы принести максимальный вред человечеству. История, говорит деловой гений в сочинении Робида, обо мне напишет так: «Этот витязь интеллигенции умел собирать с простых смертных налог в пользу более развитого своего ума».
Робида предвидел растущую массу бездельников, сидящих на шее у государства. Потребители общественного богатства ничего не делают; они «сидят, показывая язык прогрессу». Но автор промахнулся, решив, что таковыми станут прежде всего потомки знатных родов.
Не прекратил Робида свои путешествия во времени и потом, сделав забавную серию рисунков со своими рассказами для журнала «Маленькие французские иллюстрации»; книга называется «Давным-давно с нами сегодня». Сочинил он веселую книгу о женщинах «Прошлое дамы: столетие изящества». Его последней фантазией, законченной незадолго до смерти, стало иллюстрированное сочинение «Замок в воздухе» (1925). Но он немного повторял сам себя, и это оказалось менее интересно, чем его прежние создания. Вершиной осталась трилогия «Двадцатое столетие», «Электрическая жизнь» и «Война в ХХ-м веке». Русский переводчик Ранцов это угадал и взялся за дело. Перевести такую книгу было нетрудно. Переводчику и в страшном сне не могло присниться, какие практические мысли извлечет из книги один его соотечественник, нацеленный всерьез на мировую революцию.
Итак, кто же он – мифург или борец против мифов? фантаст? ясновидец? случайно угадал или опирался на последние достижения наук? Думается, все было в синтезе.
Во время чтения нас не покидает ощущение, что молодой Жорж Лоррис является alter ego самого Альбера Робида, отец которого принуждал его к работе, требовал серьезности, занятий наукой и, возможно, противился женитьбе сына. Сын этот – и, может быть, тут мы приходим к причине появления на свет сей странной книги – пытался вырваться из привычного круга, изменить свою жизнь. Но он не нашел иного пути, кроме как эмигрировать. Не в Америку, что делали в конце прошлого века многие французы, да и не только они, а – в будущее. Его жизнь не изменилась, не сделался он ни богатым, ни счастливым, зато высказался, и его услышали, а это тоже немало.
Однажды в семидесятых советская газета вспомнила Робида. Он изображен эдаким легкомысленным французиком-балагуром, который, хотя и необузданно фантазировал, но, ха-ха, не предвидел грандиозных успехов советской страны. А Робида предвидел и ее грандиозный закат. Писатель и художник, в России ни разу не побывавший и даже ни разу ее не упомянувший, Робида тем не менее в нее мистически проник, а может, как ни странно или как ни смешно, оказал какое-то влияние на исторический процесс.
Не употребляя марксистского лексикона, он показал финал: коммунизм есть советская власть плюс чернобылизация всей страны. Вообще-то, мы знаем, что никакие предостережения и антиутопии, будь то Нострадамус, Щедрин, Замятин или Оруэлл, не действуют на тех, кто решает судьбы человечества.
Волей странной судьбы сатирические картинки французского карикатуриста ожили в России. Он подсказал молодому помощнику присяжного поверенного Ульянову некоторые ленинские лозунги, внеся посильную лепту в строительство государства, построенного на мифе. Ответственен ли Робида за это? Не более, чем любой другой юморист, шутку которого люди без чувства юмора принимают всерьез.
Но вот что интересно: хотя многие адские предположения сбылись, мир в целом в течение ста лет после прогноза развивался более разумно, чем виделось Альберу Робида.
Не все мы стали коммунистами или неврастениками, не все обленились и выродились. И значит, если не власть имущие, то мы с вами что-то усваиваем. Сгущая краски, стремясь запугать, антиутопист пытался предотвратить худшее. Слава Богу, что человечеству иногда удается отскочить в сторону, не оказаться раздавленным колесами собственной истории.
Ироничный читатель спросит: это что же – рецензия на книгу через сто лет после выхода? И будет, как ни выкручивайся, прав.
Юрий Дружников http://bookz.ru/authors/drujnikov-urii/robida/1-robida.html
1995 г.
«Прекрасная «Электрическая жизнь»
В 1883 году на прилавках парижских магазинов появился толстый фолиант – более 600 страниц, пересыпанных диковинными «иллюстрациями. На титульном листе значилось: «Альбер Робида. Двадцатое столетие. Электрическая жизнь». Имя автора, ныне полузабытое, читателям конца прошлого века было известно довольно хорошо. Его рисунки то и дело мелькали в парижских газетах, да и на литературном поприще он был не новичок.
Действие книги разворачивается в 1960-х годах. Это десятилетие выбрано не произвольно. Робида считал, что лишь во второй половине XX века люди вполне освоят многочисленные возможности применения электрической энергии. Срок довольно отдаленный, если учесть действительные темпы технического прогресса. Телефон прошел путь от идеи до первого опытного образца за 56 лет, радиоприемник – за 36 лет, а телевизор – за 14 лет. Видимо, художника не очень вдохновляли понятия, которыми мыслили его современники. Например, У. Пирс, главный инженер Почтового управления Англии, категорически заявлял: «Распространение электрической энергии для освещения – глупейшая выдумка». Работы над постройкой летательных аппаратов тяжелее воздуха приравнивались к поискам вечного двигателя.
Что же противопоставил Робида непримиримому консерватизму? Прежде всего фантаст предпринял решительную чистку в арсенале привычных средств транспорта, связи и информации. В 60-х годах нашего столетия, как представлял художник, не будет наземных экипажей, железных дорог, телеграфа. Не станут печатать книги и газеты, посылать письма. Вместо этих атрибутов человеческой цивилизации «появятся новые, еще более совершенные. Правда, Робида хватил через край и поставил предугаданные им новинки не рядом с традиционными средствами, а на место их. Но фантаста, боровшегося с рутинерами, можно понять.
Взобравшись на плечи современных ему гигантов технической мысли, художник смело устремил взгляд в будущее. Изобретения Эдисона помогают ему нарисовать панораму огромного города (население – 111 млн. человек!), залитого светом электрических маяков. Ночная мгла •юбеждена, но подлинный триумф электрификации – постройка многочисленных летательных аппаратов: трансатлантических, военных, грузопассажирских и даже небольших «винтолетов» индивидуального пользования. Винт, приводимый в движение электроэнергией, можно видеть повсюду. В небе – подлинное столпотворение. Над городом снуют аэрострелы, аэромобили, аэрояхты... В высотные дома попадают с крыши, и верхний этаж считается первым. На улицах только пешеходы.
Отложив перо, художник берет в руки карандаш, чтобы создать зримый облик техники XX века. Но как конструктор Робида – целиком пленник своего времени. Его воздушные машины – это сложное сочетание частей подводной лодки, парохода, артиллерийского снаряда и даже велосипеда (руль управления). Проектируя разные виды военной техники, фантаст целиком поглощен идеей: как можно полнее использовать броню. Ею он оснащает и самолеты, и корабли, и артиллерийские орудия. Но одна конструкция совершенно оригинальна – самоходная пушка.
Когда Робида работал над своим «романом, предсказаний», битва электро– и пневмоконструкций только разгоралась (см. статью «Электро или пневмо: дилемма XIX века» в № 9 ТМ, 1970 г.). Художник занял позицию «над схваткой» и придумал электропневматические поезда, способные с огромной скоростью мчаться по трубам. Идея в полном смысле пророческая. Хотя подобных поездов до сих пор нет, уже есть их вполне реальные проекты.
Применение хорошо знакомого нам телефона фантаст представил несколько иначе. Это удобное средство связи способно, по мысли Робиды, заменить и электрический телеграф, и газеты. Редакции отправляют новости своим подписчикам по телефону как днем, так и в ночное время. «Если кто-то не хочет, чтобы его будили ночью, он может выключить приемник; ночные сообщения останутся при нем. Утром приемник включают, и он сообщает все новости сразу». В квартирах есть и «разумные фонографы» – своего рода кибернетические помощники человека, которые самостоятельно ведут записи, отвечают на вопросы, отворяют двери и выполняют работы по дому. Изъяв из обращения газеты, автор пришел к логически невыводимой идее «мыслящих» машин.
Автор «Двадцатого столетия» приостановил и работу книжных издательств. Люди у него пользуются фонобиблиотеками, а вместо писем посылают фонографические клише. Робида считал возможным законсервировать звук на пластинке или послать его по проводам. Но отказаться от проводов и предвосхитить появление радио современник Жюля. Верна не смог. И когда художник рисует телевизор, то это лишь телефон, снабженный «хрустальным экраном».
И все же фантаст вырывается за пределы 60-х годов нашего столетия, наделяя телевидение очень широкими функциями. Оно помогает заказать товар в магазине, не выходя из дому; повсюду используется как средство массового обучения.
Альбер Робида выпустил свою книгу раньше, чем его соотечественник Беккерель случайно открыл радиоактивность. Поэтому в «романе предсказаний» нет даже намека на возможность использования атомной энергии. Было бы несправедливо упрекать за это фантаста. Подобные прозрения не по плечу даже современному футурологу.
В.Орлов http://fandom.rusf.ru/about_fan/orlov_1.htm
Двадцатое столетие. Электрическая жизнь
Без преувеличения можно сказать, что на небосклоне научной фантастики XIX века, даже рядом с великим своим современником и соотечественником Жюлем Верном, Альбер Робида (1848-1926) был звездой первой величины – удивительной и неповторимой.
Колоссальная работоспособность и широкие познания помогли ему написать десятки книг и снабдить их пятнадцатью тысячами первоклассных иллюстраций. И он, как художник-карикатурист и журналист, успевал еще сотрудничать с несколькими парижскими журналами.
Всезнающие критики становились в тупик, когда речь заходила о творчестве Робида. Одни называли его карикатуристом, другие – путешественником и исследователем, историком, писателем-фантастом.
Начиная с 1878 года, книги Альбера Робида лавиной обрушились на французов. Великолепно иллюстрированные, они отвечали самому взыскательному вкусу.
Действительно, Робида был неутомимым путешественником и пытливым исследователем. С большим зонтом для защиты от палящих лучей солнца и дождя, с видавшим виды вместительным этюдником он исколесил Францию вдоль и поперек, описал и зарисовал Нормандию, Бретань, Тюрингию, Прованс, Фландрию, а также почти все близлежащие европейские страны.
Попутно он собирал исторические сведения, записывал предания, народные песни и рисовал, рисовал без конца...
На страницах своих книг он описал и изобразил гарибальдийцев, венгерских повстанцев, защитников парижских баррикад...
Его острый взгляд глубоко проникал в сущность социальных явлений века; это позволило Робида понять основные тенденции развития техники и человеческого общества и заглянуть в будущее.
Французскую графику Альбер Робида обогатил блестящими произведениями, не уступавшими творениям признанного «короля иллюстраторов» Гюстава Доре.
В 1883 году в Париже вышла очередная книга Робида «Двадцатое столетие», а затем – «Электрическая жизнь», которая через несколько лет была переведена на русский язык и вышла в России под названием «Двадцатое столетие. Электрическая жизнь».
Сами французы восприняли и ту и другую книгу как некую развлекательную, юмористическую фантастику. Но в России к прогнозам Робида отнеслись внимательно и серьезно. В них было то, что чрезвычайно интересовало русское общество: попытка заглянуть в таинственный XX век, предсказать манящее всех мыслящих людей грядущее.
Сюжет «Двадцатого столетия», разворачивающийся на фоне веселой истории любви молодого инженера Жоржа Лорриса и очаровательной Эстеллы Лакомб, возможно, вызовет у современного читателя лишь улыбку. Но...
Перелистывая страницы произведения сегодня, в 1983 году, то и дело встречаешься с поразительными техническими предвидениями. В нарисованных Робида механизмах без особого труда угадываются основные черты современных самолетов, вертолетов, телевизоров, танков и подводных лодок.
Специалисты по теории вероятностей говорят: однажды угадал – случайность, два раза – совпадение, если же таких «совпадений» набирается десятки – это, стало быть, уже научно обоснованное пророчество.
«Электричество служит неистощимым источником тепла, света и механической силы. Порабощенная его энергия приводит в движение как огромное количество колоссальных машин на миллионах заводов и фабрик, так и самые нежные механизмы усовершенствованных физических приборов.
Оно мгновенно передает звук человеческого голоса с одного конца земли в другой, устраняет предел человеческому зрению и носит по воздуху своего повелителя, человека, – существо, которому, кажется, суждено было ползать по земле, словно гусенице, не дожившей еще до превращения в бабочку.
Не довольствуясь тем, что электрическая энергия является могущественным орудием производства, ярким светочем, рупором, передающим голос на какие угодно расстояния на суше, на море и в межпланетном пространстве (вопрос о телефонировании с одного небесного тела на другое, хотя еще и не разрешен вполне удовлетворительно, но, очевидно, близится к разрешению), электричество выполняет, кроме того, еще тысячи других различных обязанностей».
Эти строки, написанные сто лет назад, являются, возможно, самым первым указанием на принципиальную возможность радиосвязи.
Как уверял Альбер Робида, в 1955 году Париж станет городом, опутанным сетью электропроводов. В небе будут летать «воздушные яхты и кабриолеты», способные легко причаливать к «дебаркадерам» на крышах домов. Под землей и над землей проложат трубы «метрополитена и электропневмопоездов», и люди смогут за короткое время пересекать страну из конца в конец.
Парижане будут жить в «домах из стекла и искусственного гранита» с использованием «огнеупорных пластмасс и трубчатого алюминия». Дома высотой 10-12 м будут отливаться прямо на месте.
В каждом доме непременным атрибутом интерьера станет «телефоноскоп» (телевизор и видеотелефон одновременно). Это позволит парижанам, нажав кнопку, слушать «телегазету» с новостями, музыку или лекции. «Телефоноскоп» даст людям возможность навещать родных и «быть в гостях, не выходя из дома».
Кухни в домах исчезнут за ненадобностью, ибо французы смогут заказывать готовые обеды по «телефоноскопу» или питаться «концентратами в виде пилюль».
Химия, считал Робида, достигнет высокого уровня и найдет широкое применение в сельском хозяйстве. Она поможет восстанавливать плодородие почвы. Для стимулирования роста всходов поля подвергнутся «электрообработке».
– Люди приступят к заселению Антарктиды, и ни в одной области человеческой деятельности не будет застоя!
Говорил Робида и о проблемах старения, даже ввел в сюжет инженера-медика Сюльфатена, появившегося на свет в результате «искусственного выращивания» в специальной пробирке.
Список технических чудес в книге Робида можно продолжать и продолжать, однако писатель не увлекается ими сверх меры. Не менее прозорлив он и в социальном плане.
Робида предупреждал, что на смену знатной аристократии придут финансовые магнаты – «бароны денежного мешка и промышленности, живущие среди вавилонской роскоши и занимающиеся продажей оружия ради барышей».
Это они поставят мир перед угрозой химической и бактериологической войны. В распоряжении военных окажется «миниатюрная бомба величиной с горошину, которой можно взорвать на воздух целый город». Под поверхностью океанов будут рыскать «трудноулавливаемые подводные миноносцы».
В этой связи Робида подробно описал крупные военные учения, поразительно напоминающие нынешние. Робида одним из первых поднял голос в защиту окружающей среды.
«Лихорадочно-спешное существование среди загрязненных дымом чудовищных заводов и фабрик» заставит человека, считал писатель, бежать от «технических чудес», созданных им самим, «в поисках тишины и глотка чистого воздуха». А насколько созвучна нашим нынешним настроениям такая, например, фраза:
«Какое изумительное зрелище живая лошадь, зрелище совершенно новое и полное величайшего интереса для людей, привыкших летать по воздуху!»
Всего из-под пера Робида вышло пятьдесят две книги. В России, кроме «Электрической жизни», был переведен и издан (в 1904 г.) роман «Часы минувших веков» (1899 г.). Описанные в романе события напоминают последствия атомной катастрофы. Робида пишет о «Великом Бедствии» и «Великом Ужасе», постигших человечество: «Род людской уцелел, по крайней мере, не погиб полностью. Человек вышел из Великого Бедствия и продолжает шествовать по бороздам, проведенным его предками». Люди, опомнившись, пытаются объединиться и создают «Великий совет предохранения от ошибок прошлого», принимают новое летосчисление.
Но юмор и природный оптимизм Робида побеждают и в этой книге. Герои романа вдруг обнаруживают, что время потекло вспять. Конечно, это вызывает самые невероятные ситуации. К тому же читатель снова видит забавные иллюстрации Робида... И не очень пугается.
Таков был этот веселый, беспокойный человек, задумавшийся над тем, как поведут себя люди в мире новых идей и вещей. Хочется закончить статью цитатой из «Часов минувших веков»:
«Позади каждой эпохи видна новая, позади каждого поколения уже слышны шаги предыдущего, которое выступит на сцену, когда пробьет или вновь пробьет его час на часах вечности...»
Ведь это парадоксальное высказывание, относящееся к миру обратного времени, как нельзя лучше отражает наше сегодняшнее отношение к творчеству писателей прошлого, в том числе и самого Робида.
Корней Арсеньев http://fandom.rusf.ru/about_fan/arsenev_1.htm
Театральный разъезд Робиды
В конце XIX века огромной популярностью в Париже пользовался роман Альбера Робиды «Двадцатый век, или электрическая жизнь». Книга была проиллюстрирована многочисленными рисунками Робиды. Каким же представлялся автору мир в середине XX века?
...На высоких горах стоят старинной формы монументы, остроконечные башни, в воздухе – чудовищные баллоны, аэростаты, аэронефы; над полями и лесами протянуты металлические трубы, по которым мчатся поезда. В домах самораздвигающиеся двери, во всех углах комнат – фонографы, телефоны, телефоты, театрофоны.
А люди? Какими видят их писатель и художник? Их глаза лихорадочно блестят, они вечно спешат, их лица испещрены преждевременными морщинами, на носу у них – очки, в руках – портфели. Слишком торопливое «электрическое существование» утомило человека, отходы загрязняют атмосферу, вода насыщена бациллами... В будущем, которое рисует Робида, нет поэтов – люди перестали мечтать. Нет художников, их заменили фотографы, делающие цветные снимки...
Многие технические прогнозы Робиды осуществлены. Что же касается людей XX века... Они пишут стихи и картины и мечтают о будущем. Недавно в Париже прошел конкурс, объявленный Международной ассоциацией сценографов и техников сцены на лучший студенческий проект театра будущего. Со всего мира на конкурс было прислано 107 работ. Две первые и три вторые премии получили проекты советских студентов М. Белова, В. Ломакина, В. Овсянникова, М. Хазанова и др. Авторы используют новейшие достижения науки и техники, в частности, голографию. Однако вполне возможно, наши потомки будут с улыбкой рассматривать эти проекты, как мы с улыбкой глядим на «Театральный разъезд в XX веке», придуманный Робидой. Ведь жизнь опережает самые фантастические прогнозы...
Источник: http://fandom.rusf.ru/about_fan/robida_1.htm
